ВДОХНОВЕНИЕ

О, грустные музы, богов песнопевицы, дщери любви
Мнемозины и Зевса, сёстры грации и обаяния,
вы уже не поёте

Песен весёлых обитателям Олимпа, изгнаны вы
с гор Фракии и Беотии, с возвышенностей Геликона
и с вершин

Парнаса, не встречаетесь больше на склонах Пиэрии
где пасутся сегодня лишь козы и, словно в тумане,
туристы снуют.

Где ж ваши лиры, авлоса звуки, свитки папируса,
тайные знаки?

Где дыхание ваше неуловимое, что воспламеняло
гусиные перья и открывало дороги ведущие в вечность?
Не справляете вы

Новых свадеб Фетиды и Пелея, Гармонии и Кадма,
не затеваете игрищ любовных среди оливковых рощ
и на скалах

Аттики, не мчитесь стрелами золотыми над водами
Эгейского Моря и не останавливаетесь за плечами поэтов,
чтобы шептать им

Мелодии сладкие, ибо нынче поэты не знают,
что такое вдохновение. У поэтов сегодняшних замыслы
да творческие находки,

Способности да таланты, и твердо ступают они по земле
железной логики славы, лишь иногда их мысль  всполошит
некое странное ёканье в сердце,

И гортань пересохнет от песни скулящей.
И  удивит вдруг простёртая длань
небытия.


АНАХОРЕТ


Я анахорет тишины
бормочу в полусне твоё имя
клетка пуста её покинула птица
шипы твоего молчания врастают в меня всё больней
я вступаю в армию мрака
ритмичная поступь которой вбиваются в ночь 
гаснут слепые огни звезд
лунная пыль опадает на веки
свисающие словно  обрубки рук
вот крадутся галлюцинации
сестра смерть плавно течёт
сквозь жилы к моим глазам
а у изголовья рассвета
призрак стоит
с разинутым ртом
призраки
братья мои


НА КРАЮ

Прости меня за непоцелуй
прости меня за неулыбку
прости меня за невзгляд
прости меня за невнимание
Всадники пустоты окружают
нашу жизнь
кавалерия небытия гарцует
среди наших недосмотров
чтобы выявить непостижимость мира
который реализуется в невозможностях
и недосказанностях

А твое неприкосновение
жжет мои немые губы
и твоя непамять
погружает меня
в печаль

Я уже на краю
ничего


ЗАРОСЛИ РОЗ

Где же те необъятные заросли диких роз, крутые тропинки
учащенного дыхания на опаленных пригорках Киссавос, скалы
которого утопали в пылающей голубизне облаков,
а из вспоротых вен неба кровь солнца текла;
где же следы того полудня, когда
я опечатывал груди твои и живот твой губами,
а большая лиловая птица повисла над нами, укрыв
своей тенью; пламя тернистых кустов, что ранили
душу твою сокрушительной красотой; была ли то
Макриница, а может быть Керамиди,  пойманные в лассо
солнца, когда онемевшие от восторга северные племена
падали ниц, и тихо пели паруса плывущие
к острову Скиафос; мы крабов ловили и ели холодный
дзадзики;
Мария, где те бесконечные заросли роз, в которых
змеи шипели и таилась наша тоска,
а внизу, в таверне, слышалась песнь моряков;
ночь приближалась суля уловы
в лазурных водах залива, где звездою сиял 
в морской глубине осьминог; серебряный месяц плясал
у тебя на ладони и вдруг
страх меня охватил, что эти багряные горы -
всего лишь виденье


Пер. с польского Владимир Штокман