Знаете, какая фоновая заставка у меня на рабочем столе? Тангермюнде! Древняя столица Германии. На переднем плане - старинная ратуша, на крыше которой два аиста свили гнездо.

Ратуша – символ традиций. Аисты – символ жизни, любви, надежд.

Долгое время я жила в Германии, и каждую неделю писала письма близким и друзьям. В сущности, это были объяснения в любви. В любви к Германии! Недавно, разбирая семейный архив, я достала папку со своими письмами. И, развернув несколько страниц, оказалась в прекрасно-пленительном времени, когда я была так счастлива, что кружилась голова. Может, «виновата» была Германия, а возможно, так совпало…

Сегодня многое изменилось. И страна другая, и время другое. Но те старые письма волнуют меня и друзей по- прежнему. И я буду очень рада, если, прочитав фрагменты из тех писем, вы вслед за нами скажете: «Я люблю тебя, Германия!»

БЕРЛИН

Кто сказал, что Берлин – холодный и чопорный город?!

Он пленяет, покоряет, завораживает, интригует, и заставляет по-иному взглянуть на окружающий мир.

Он демонстрирует силу и власть, незыблемость традиций и своенравность перемен.

Он всегда новый и неожиданный, и в то же время – классически выдержанный и по – домашнему уютный.

Он подавляет и возвышает, кружит на крыльях и бросает как мелкую монету.

Он - Мекка философов и башня поэтов; рай для артистов и режиссёров; арена психических политиков и великих мистиков; остров иллюзий и надежд, где всегда вдребезги разбиваются зеркала тщеславия и гордыни. И он же – мир для сказочников и фантазёров, держащих в ладонях, как магический шар, хрупкую и нежную планету Земля. И не дай Бог, если когда-нибудь их руки ослабнут…

Весна в Сан-Суси

Апрель! 27 градусов! Весь Потсдам утопает в зелени и цветах. Не город, а пасхальная открытка – так все вокруг радостно и ярко. А главное – зацвели магнолии! Я даже не подозревала, что здесь, в Германии, далекой от субтропиков, растет эта строгая красавица. Изысканные белые цветы, как приветствие язычником Солнца.

В Цецилиенхофе и Сан-Суси газоны пестрят от распустившихся крокусов и тюльпанов. В Цецилиенхофе – обстановка английской усадьбы, с её размеренно четким ритмом. В Сан-Суси – почти карнавальное веселье за счет множества туристов. Со статуй в парке –томных красавиц и красавцев – сняли деревянные чехлы, и все фигуры, кажется, готовы спрыгнуть с постаментов и убежать, так надоело целую зиму стоять на одном месте.

Из-за деревьев, не боясь людей, выбежала косуля – изящная, грациозная и очень юная. Видимо, увлеклась игрой. Растерялась… Замерла… Долго смотрела на нас с явным любопытством. А потом развернулась, и неторопливо пошла назад. Увидела красивый куст, склонилась, понюхала гроздь цветов, и резво поскакала в чащу. Весна! Лучшее время года!

ВЫЗОВ, БРОШЕННЫЙ ВЕКАМ

Первое впечатление от Магдебурга – «И зачем я сюда приехала?!». Льет дождь. Холодно. Небо затянуто тучами, и они сливаются с такими же серыми крышами. Редкие прохожие шмыгают под зонтиками, и быстро исчезают в подъездах домов или в застывших на стоянке автомобилях. Да где же вы, хваленые красоты Магдебурга?!

И вдруг выглянуло солнце. Словно сорвали чехол с картины – вот он, истинный Магдебург! Необычный; непохожий на других; весь на контрастах; постоянно удивляющий; интригующий; и … завораживающий. Город- загадка, город- философ, город- мечтатель.

На Alten Markt – в самом центре города – дома тесно прижаты друг к другу (ведь в средневековье земля стоила очень дорого). Один фасад интереснее другого – то герб владельца дома; то изысканная фреска, то скульптурная композиция. Весной 45-го года, когда исход войны был предрешен, американцы жестоко разбомбили город. Погибли десятки уникальных зданий. Найденные под обломками, чудом уцелевшие барельефы и фрески эпохи средневековья и Возрождения, поместили на одинокой стене в центре Магдебурга…

Рядом – Weinkeller – винный погребок. В старину в нем собиралась гильдия виноделов. Сегодня здесь один из самых престижных ресторанчиков города.

Недалеко – фонтан. Вверху установлена фигурка от души смеющегося Тиля Уленшпигеля. Внизу – барельефы: мещане, бюргеры, обыватели. Согласно легенде Тиль однажды пообещал, что прыгнет с крыши на доске. Весь город собрался возле указанного дома, ожидая обещанного трюка. Толпа не расходилась до ночи. А Тиль и не собирался приходить. Ему хотелось всего лишь посмеяться над легковерными обывателями!

Какой же мудростью и чувством юмора должен обладать народ, чтобы шутить над собственными глупостями. И Магдебург вновь покоряет меня философским взглядом на жизнь.

Возле конфетно-красивой ратуши, залитой солнцем, собираются туристы: послушать музыку колоколов. Такое только в Магдебурге! 34 колокола наверху ратуши вызванивают современные мелодии, в том числе и милые сердцу россиян «Подмосковные вечера». Здесь же, в ратуше, проводятся торжественные церемонии бракосочетания, и молодожены заранее заказывают понравившуюся музыку. Мы остановились послушать. Выпорхнула из-под сводов здания первая парочка влюбленных, и зазвучала грустная и печальная «Сулико».

Недоумение сменилось восхищением. Да, надо действительно обладать огромным запасом юмора, чтобы на собственную свадьбу заказывать музыкантам печальную «Сулико» - историю двух влюбленных, которым то ли суждена встреча, то ли предстоит печаль утраты.

Влюбленные из Магдебурга под звуки «Сулико» улыбаются и крепко держатся за руки. Словно вызов судьбе – мы нашли друг друга! Словно перчатка, брошенная векам – истинная любовь не умирает!

И в этом оптимизме и жизнелюбии – весь Магдебург. Город, который никогда не победит даже время. Он все равно выстоит!

Забытые колокола

В Ростоке есть на что посмотреть. Но Мариенкирхе! Не побывав здесь, уехать нельзя. Все равно, что, будучи в Париже, не заглянуть в Лувр. Огромный собор, шпиль которого спрятан в облаках. Один из самых старых храмов, своего рода визитка минувших столетий.

Мы поднимаемся по узкой и крутой каменной лестнице, держась за веревку – перил и поручней нет. Главное – не споткнуться! Тот, кто придумал высокие каблуки, явно не был любителем исторических ценностей. Виток за витком одолеваем пролеты. И, наконец – у цели. На самом верху Мариенкирхи! Полутемное помещение, в нем три колокола. Самый маленький весит свыше 1200 килограммов.

У каждого колокола – свой голос, свой тембр, своя музыка. Все вместе они поют сагу в честь Ростока. Синие волны с белой пеной, корабли викингов, гортанные боевые крики, песни побед. Это причудилось наяву? Или проскользнула перед нами тень веков?

Но колокола давно уже молчат.

Рядом с ними - выставка старинных вещей: некогда нарядный, а теперь весь в дырках, алый шелковый зонтик; треснувшие кувшинчики; выцветшие холсты в стиле абстракционистов, И даже крохотный флакончик духов, на дне которого ни одной капли парфюма, заставляющего когда-то взволнованнее биться чье-то сердце.

Люди забыли о колоколах. Они не слышат их прекрасную сагу, в которую вплетены шум моря и запах ветра. А колокола продолжают петь, хотя только им одним слышна эта великая музыка…

«РАЗВЕ МОЖНО НЕ ЛЮБИТЬ БАХА?!»

Я два месяца живу в Потсдаме, Знаю наизусть все его красоты. Но ни разу не была во Фриденскирхе. Чем она примечательна? Местные жители пожимают плечами. Одна из самых старых церквей. Что ж, это интересно. Здесь играют Баха – добавляет кто-то. О, немедленно идём!

Церковь построена «по повелению и при художественном соучастии», как сказано в путеводителе, который забирают на выходе, прусским королем Фридрихом Вильгельмом 1У. Строительство велось с 1845 по 1848 годы. Самое ценное в архитектурном облике – мозаика, которую Фридрих купил, еще будучи кронпринцем, на острове Мурано близ Венеции в церкви, предназначенной к сносу. Мрамор для облицовки и колонн привезли из Гарца, Италии и Греции. Четыре колонны под балдахином - из сибирской яшмы, подаренной Николаем 1, родственником царя.

Слева, сбоку, как заходишь в зал, вход к саркофагам. Узкий, длинный коридор, словно лестница – пол не ровный, а скошенный, ведет в подземелье. Спускаемся медленно и осторожно. Перед нами перпендикулярно расположенный следующий коридор, совершенно маленький.

О, режиссёры и сценаристы, где вы, где вы?.. Готовые мизансцены и кинокадры… Окошко с массивной решеткой, из которого вид на озеро, усыпанное желтой листвой. А за ним – сплошные деревья, даже небо почти не видно, так огромны и раскидисты кроны лип и вязов. Первое впечатление – не была ли здесь когда-то королевская темница? Или, может, здесь прятали от несчастной любви какую – нибудь строптивую принцессу, избравшую человека «не своего круга»?..

Гид движением руки командует свернуть направо. Буквально упираемся в очередную, двухстворчатую железную решетку, «сотканную» из фигурок ангелов и затейливых орнаментов. За нею – помещение, в котором установлены саркофаги Фридриха и его жены Луизы. Слева – у стены - беломраморный ангел, сидящий на троне с трубой, которая известит в назначенный час о воскрешении. Печально- строгая тишина…

Возвращаемся наверх. Народу в церкви мало – туристы, приезжие, случайно зашедшие. Походили, посмотрели – ушли. И вдруг, когда осталось человек восемь, лёгкое оживление. Появился органист – маленького роста, худенький, одетый в джинсы, майку (никаких смокингов и фраков!), и будничным тоном сообщил, что через десять минут – концерт. Сегодня прозвучит Бах! Хоральные прелюдии, кантата В-moll… Да ради этого можно ждать до утра!

Заканчивалось произведение – органист поднимался, объявлял следующее произведение, и опять исчезал. Его тонкую фигурку совсем не видно за инструментом. Только льется прекрасная, могучая, торжественная музыка, которой тесно в кирхе… И она выплескивалась на город, обрушивалась как океан, словно хотела разбудить мир от душевной лени, от равнодушия, от мирской суеты, и заставить людей взглянуть на жизнь просветлённым взором.

Мы выходим с концерта совершенно потрясенные. Даже не в состоянии говорить. Мы забыли спросить, кто этот музыкант, и часто ли он здесь играет… Или это – случайность?.. Ах, да, случайностей в мире нет. Какая-то старушка в кокетливой шляпке и в изящных перчатках смахивает слезы, и тихонько говорит, обращаясь к нам: «Разве можно не любить Баха?» Мы только киваем. Слова сейчас лишние. Есть только мир, созданный Творцом, и великая музыка.

Лебеди Фюрстенберга

Строчка в расписании поездов: «Furstenberg/ Havel». Что это? Крохотный городишко или огромная деревня? Скорее, маленький городок, вокруг которого прекрасные озера, словно новогоднюю гирлянду из разноцветных сверкающих лампочек бросили на зеленую траву. И каждое озеро по-своему красиво, и ничуть, по-моему, не похоже на других.

Рано утром я вышла из гостиницы, и первое, что увидела – ослепительно белые лебеди на синей озерной глади. Никак не могу привыкнуть, что лебеди в Германии – повсюду. Для меня это – чудо, волшебство, праздник. Для местных жителей – привычная картинка.

Лебеди так освоились среди людей, что буквально ходят за ними следом, и требуют лакомства. Они даже знают, где ближайший от озера магазин, и нередко поджидают у входа, как комнатные собачки. Однажды, говорят, вырвали из рук женщины сумку с хлебом. На добычу тут же слетелась вся стая, и сумку не оставили в покое, пока хлеб не съели до последней крошки.

Буквально на третий день приезда у меня здесь тоже появляются друзья. Белоснежная пара юных птиц подлетает ко мне, едва я выхожу из гостиницы. И с радостью поедают с ладоней хлеб.

Когда приходит время отъезда, мне становится грустно. Я кормлю знакомую парочку птиц сдобной булкой, и осторожно глажу по шелковистым перьям. «До свидания»,- говорю я. И ухожу. Лебеди поднимаются в воздух, и провожают меня почти до самого вокзала. А потом делают несколько прощальных кругов, и улетают. Рядом со мной с неба падает белое перышко. Их подарок? Или напоминание о том, что все лебеди – родом из сказки, и приносят на своих крыльях надежды и мечты, фантазии и чудеса, чтобы повседневный мир вокруг нас не погряз в серых буднях.

Город под липами

«Leipzig»… По-русски – «Лейпциг», по-немецки – «ЛЯйпциг». Нота «ля»! Даже в названии города зашифрована музыка. Говоришь «Leipzig» и ловишь себя на мысли о том, что это слово хочется спеть. Или сесть за фортепиано и, коснувшись чёрно- белых клавиш, окунуться в музыкальный вихрь звуков, и раскрыть свое сердце миру. И сам Лейпциг как музыкальная шкатулка.

Чаще всего звучит музыка Баха. В Томас-кирхе. Под сводами Гевандхауса. В залах Оперы, которой уже свыше трех веков.

Воздух Лейпцига напоён хоральными прелюдиями Баха и ароматом лип. Не случайно ещё в седьмом веке славяне, жившие в этих местах, назвали город «Под липами», «Местечко у лип». На пересечении Королевской и Императорской дорог и вырос будущий Лейпциг – соперник Парижа по архитектурным красотам.

Мне срочно нужно в другой город, но я схожу с поезда, чтобы побыть в Лейпциге. Мне просто необходимо вдохнуть его воздух. Пройтись по волшебным улочкам. А главное – зайти в Томас-кирху. Здесь когда-то служил капельмейстером великий Иоганн- Себастьян. А теперь он похоронен в алтарной части церкви, и не это ли доказательство, что все мелодии ему напевали сами ангелы?..

Толпа туристов разошлась. Тишина. Покой. Золотом отливает готический шрифт на мраморной плите надгробия. Я осторожно кладу цветы на плиту. Слишком мелкая плата за столь могучую, яркую музыку… И как велик город, в котором жил такой музыкант!

© Эмилия Слюсарева