«Исходя из древней символики китайского 12-летнего цикла для года Деревянной Свиньи, иными словами, весеннего кабана, характерно некоторое отощание. Кабан глубоко роет, обнажая даже корни, то есть занимается поиском причин сложившейся ситуации. Год характеризуется более мощным гармоничным взаимодействием Урана и Плутона. Совместное влияние этих двух светил означает счастливый случай или шанс начать все сначала. А вхождение Урана в свой знак, знак Водолея, связано с оптимизмом и осуществлением надежд. Кроме того, в Стрелец, свой собственный знак, вошел Юпитер, самая сильная и добрая планета, и будет находиться там в течение всего года. Его влияние будет очень мощным и благодетельным, вносящим дополнительный оптимистический заряд, а ключевыми словами этого положения являются исследование и справедливость. А Сатурн в Рыбах означает глубокое погружение и изоляцию. Поэтому их совместное напряженное взаимодействие способствует проведению крупных научных исследований и поиску справедливости, наказанию зла и утверждению добра.»

понедельник

Такси А. и В. заказали с вечера, но, прождав пять минут и, перезвонив, узнали, что девушка не проснулась по будильнику и “сильно извиняется”. К счастью, таксист приехал сразу же, и в половину пятого утра А. и В. выехали на вокзал.

Поезд ехал согласно расписанию: выехал из Кракова в 4:50 и в 5:51 прибыл на станцию Явожно-Шчаково. А. и В. и многие другие пассажиры бросились бежать на другой перрон, откуда в 5:56 отъезжал поезд до Бытома.

В 7:01 А. и В. вышли на вокзале в Бытоме. Улица Стефана Батория - очень недалеко от вокзала. Больница - это уменьшенная Октябрьская в Киеве: блок возле блока, между ними - киоски, магазинчики.

А. и В. вошли в блок № 5. Швейцар спрашивает, вам чего. А. и В. говорят: нам приемный покой. Он говорит, это там, по коридору, но пан пусть останется, потому что еще не пришел гардеробщик. “Пан” остался с сумкой и куртками, а А. переоделась в свои тапочки и пошла ждать.

А. была первая. Через десять минут пришла блондинка, потом посыпались другие. Приемных было две. Работали с 8:00. Медсестры ходили из комнаты в комнату. Собрали все направления. К 9-ти стали вызывать по одной (видимо, стало известно состояние свободных мест). Позвали и А. Попросили расписаться (что, мол, согласна на здешнее лечение, и даже если не будет кроватей, то – на носилках). А. наклонилась подписаться, и у нее кап-кап из носа (как болит горло – только одной А. известно, и остается только молиться, чтобы не измеряли температуру: у А. в три часа ночи было 38 градусов). Тётка спрашивает: а доктор знает ли, что вы такая больная? А. говорит: что вы, это в поезде - сквозняки. Короче, взяли А.

Пошли А. с В. сдавать кровь и вещи (точнее, ботинки) в депозит. Там милая барышня, узнав, что А. из Кракова, почмокала: вот-де какая у нас больница, со всей Польши к нам едут, и просила передать привет своей тете из Кракова, а узнав, что А. из Киева, просила передать привет Киеву, поскольку она - киевлянка.

Повезли А. на лифте на третий этаж (1-й этаж - гинекология, 2-й - акушерство, 3-й - операции). Там просили ждать (с А. еще три или четыре тётки). А. вернулась вниз за В., там они выпили кофе из автомата и на лифте приехали в свое отделение ждать в холле. Было часов 11 - 12. Бегал доктор, который дал А. сюда направление. Наткнулся на А., поздоровался, спросил, смотрел ли А. профессор, в 13:00 вышел, сел в машину и поехал к себе в кабинет, принимать своих пациентов. В то же время А. дали тарелку холодного рассольника, практикантка заполнила ее карточку (давление 110/95 и т. д., к счастью, не могла А. послушать - не нашла чем). Как раз освободилась кровать, А. и В. попрощались, В. поехал домой, а А. с облегчением легла.

Больница и палата А. нравились, но чувствовала она себя отвратительно и очень боялась, чтобы не открыли ее состояние, не выгнали или совсем, или в септическое отделение. Через час пришли сказать, что пора измерять температуру. Оказывается, каждая пациентка должна иметь свой градусник, как впрочем и необходимые для операции инструменты - все это можно купить здесь в киоске, там же, где апельсины и грейпфруты. К счастью, в то, что у А. 36,6 ей поверили на слово, хоть А. говорила очень тихо, потому что громко не могла - сильно драло в горле.

В половину пятого был ужин. У А. с собой кружечка - она пошла с ней к раздающей. Она говорит: чай на подносе, в ведре - налейте себе, и дайте мне тарелку. У А. тарелки нету... Так уж и быть, выдали А. тарелку, а на ней: два кусочка серого хлеба и три грамма масла. Тут А. обрадовалась: похудею! Намазала А. хлеб маслом, а сверху положила киви - очень вкусно.

Вечером был обход, к счастью, у А. ничего не спрашивали - говорить она не могла.

вторник

Первый день весны. А. проснулась в пять утра - за окном снег. Спала неплохо, хоть горло по-прежнему болит, и насморк, и температура. Женщины А. ночью не мешали (тут вечером сестра спрашивает: “Кто плохо спит? Прошу взять реланиум” - и кому надо берут).

Хоть в палате и много людей (здесь есть палаты по четыре человека, а есть по восемь, А., конечно, в худшей) - но все же не противные. У А. хорошее место в самой глубине - возле окна. Утра в больнице своеобразные: что-то происходит, что-то готовят.

А. помылась: здесь два туалета и один душ - все чистое и не вонючее. Съела грейпфрут (ее ужасно тянет к кислому, к тому же витамины нужны и горлу, и перед операцией). Принесли завтрак: тот же вчерашний ужин, только вместо чая – какао. Еще перед завтраком у А. взяли грамм 200 крови - из обеих рук, и очень больно: сестра не позволила это сделать практикантке, а сама уколола так, что кровь вообще не лилась.

Обход был ровно в восемь. Профессора было слышно по всему коридору. Он - типичный руководитель подобных заведений: слегка казарменный, и в смысле дисциплины, и в смысле шуток. Карту А. забрал, и взял А. на осмотр. Подтвердил, что будут делать гистероскопию и лапароскопию, то есть, если увидят какие-то ненормальности, тут же их вырежут. Звучит не очень, но такова правда.

Потом А. дали карточку-список того, что А. должна купить (“венфлоны зелёные”, аппараты для капельниц, мешочки для мочи, катетеры, термометр, лезвия, пластырь) и направление на анализ у дерматолога (блок №2). А. оделась, завернулась в одеяло, и пошла. Заодно купила себе жаропонижающее. На обед был помидоровый суп и котлеты с картошкой и фасолью. Двум чувихам из их палаты делали сегодня операции, они долго спали (видно, сильный наркоз), обе - под капельницей. А. немного спала, немного читала. Приходил ксёндз, все (кроме А.) хлопались на колени.

среда

Во-первых, сегодня А. узнала, что значит “лапароскопия”: делают три дырочки в животе, вставляют трубочки и с их помощью изменяют то, что нужно.

Во-вторых, сегодня А. идет к терапевту. А. боится, потому что насморк еще не совсем прошел, и слизь в горле, а от результатов терапевтического осмотра зависит, когда сделают операцию. А. надеется успеть попросить В., чтобы купил ей капли для носа, и принять парацетомол с аспирином. Главное - не хрипеть на приеме у терапевта.

О чудо! Терапевт - интересный брюнет, которому, судя по всему, не по вкусу здешние порядки и “балаган в бумагах” - интересовался: сердцем (слушал только сердце, а не легкие и бронхи), печенкой, тяжкими болезнями, а не такой мелочью, как ангина. Спрашивал, как А. узнала о существовании здешней больницы, и вспоминал, что у него однажды уже была пациентка из Кракова, и тоже из библиотеки. Таким образом, он “заквалифицировал” (как здесь говорят) А. к операции. После его осмотра на карте А. появилась буква G - готова к операции. А. думала на завтра - ан нет, на пятницу или понедельник. Доктор (он бежал, как обычно, домой - с цветами) сказал, что, если назначат на понедельник, и так не пустят на субботу-воскресенье домой. Поэтому А. надеется, что будет местечко в пятницу. Медсестра говорит: fifty-fifty.

Был В. (автобус из Кракова приезжает в 10:30); принес множество цитрусовых и сырки, булочки, печеньки. Докупил инструменты, которых А. не купила. Говорит, что у Риты началась течка, как раз, когда А. нету. Договорились, что завтра позвонит.

четверг

За окном - зима. Видно, низкое давление - болит голова. Но - радостная новость (если это действительно радость). На обходе профессор с сомнением предложил: “Сделаем завтра?” - “Завтра?” - с сомнением переспросила сестра. И записала: “завтра”. Хорошо, во-первых, пятница - счастливый день, а во-вторых, когда в субботу-воскресенье нет врачей, как раз А. сможет приходить в себя. Но не стоит загадывать. Сегодня до обеда А. съела все те вкусности, которые вчера принес В. Надо приготовиться на всякий случай, потом А. побреют и она будет ждать.

Обеденный суп - последняя еда, есть можно будет только через сутки после операции. А. выходила в магазинчик за негазированной минералкой, потому что сразу после операции можно только пить. Звонил В. - по его голосу сторонний слушатель никогда бы не подумал, что он звонит в больницу, даже ничего не пожелал; договорились, что в пятницу останется дома - все равно А. будет после наркоза - а приедет в субботу. А. звонила в Киев. Хочется курить, но болит голова - совсем нет воздуха.

Оказалось, что самое неприятное - это клизма. А перед ней - стрижка (не такая неприятная). Завтра утром - еще одна клизма. И это уже будет последнее приготовление.

Визит у пани анестезиолог чуть было не закончился крахом. Она задавала те же вопросы, что и терапевт, измеряла давление и пульс. Спрашивала, не болит ли горло. А. призналась, что чуть-чуть (пусть они чувствуют за нее ответственность), но это оно у А. всегда такое. Та посмотрела – ужаснулась, но написала норму. Сегодня А. приписали реланиум, а завтра – успокаивающий укол.

пятница

С вечера у А. не прошла головная боль. Она спала после реланиума. Все время ей кажется, что в желудке что-то есть, хотя уже почти сутки она ничего не ела.

У них в палате две страшные болтухи – дословно словесный понос. Сегодня включено радио “Катовицы”. Одна пожилая женщина страдает астмой – все время кашляет. Танцовщица из здешнего Оперного театра, пани Ева, приходит в себя.

В операционную А. взяли довольно рано: около десяти утра (говорят, что А. не было ровно час). За ней пришла девушка анестезиолог, выбрала из ее кулька все необходимое (вместо венфлона зеленого взяла белый, который был больше и толще) и они поехали вниз.

В операционной не было спешки. Положили, привязали, укололи... Пришел доктор, а с ним - оператор. Нельзя иметь накрашенных ногтей - не видно когда синеют.

А. отключилась. Никаких видений. Очнулась в палате под капельницей (было их несколько). После каждой капельницы хотелось писать (и к тому же А. очень замерзла, и у нее сильно болело горло) - три раза давали судно, это было самое неприятное и болезненное – писала с кровью. На животе тоже кровь, больно кашлять и переворачиваться. Пробовала встать – куда там: кружится голова. Сделали укол болеутоляющий, полегчало.

Когда поздно вечером встала и дошла до туалета - еле-еле вернулась. На обходе был молодой врач, который не нашёл истории болезни А.

суббота

Сегодня суббота, в отделении осталась только дежурная. Сегодняшний молодой врач подтвердил, что история болезни А. заперта в операционной… Обещал придти, когда ее откроют. А. уже встает: звонила маме. На завтрак съела хлеб с маслом и вареным яйцом: очень вкусно после 44 часов поста! Теперь А. ждет В.

В. приехал пунктуально в 10.30, А. как раз перебинтовали две ее дырочки. У нее даже нет швов, а теперь и кровь почти не льется.

На обед был вкусный суп, А. можно было есть. В. тоже дали супа, В. очень больной – гриппозное состояние. Посидел у А. часа четыре и пошел на поезд. Договорились, что перезвонит завтра вечером.

А. с аппетитом съела на ужин два кусочка хлеба с маслом и колбаской.

На обходе молодой врач наконец-то объяснил А., что о дальнейшем лечении скажет профессор, который осматривает всех перед выпиской и дает рекомендации.

Сегодня привезут телевизор.

воскресенье

Вчера бабы допоздна смотрели идиотский фильм с Элизабет Тейлор. А. уснула, спала не особенно крепко, но долго. Сегодня переставляли часы (на час вперед) – замечательно, на час меньше А. будет лежать в больнице. Ей уже наскучило. Хотела до завтра выспаться. В воскресенье, видно, обхода нет. Интересно, знает ли В., что перевели часы, и позвонит ли сегодня и приедет ли завтра. У А. даже нет ключа. А сегодня, в воскресенье наверняка закрыт киоск: нельзя купить телефонные жетоны.

Обед съела с аппетитом, точнее, второе блюдо (колбаса в тесте с пюре и морковка с горошком). Зато теперь, кажется, начинает болеть живот. Наверное, еще нельзя было есть жареное. А. все время спит. Девочку из их палаты (одна из четырех сегодняшних лапароскопий) еще не взяли, а уже половина второго. Все время включен телевизор. А с утра все слушали службу из варшавского костёла по радио.

В 14:20 наконец-то забрали девочку на лапароскопию, а в 15 уже привезли - она разговаривала, спрашивала, каковы результаты (у нее сильное воспаление, должны были посмотреть, какая причина). Сейчас она спит, а в палате время визитов. По телевизору Микульский в фильме “Ставка больше чем жизнь”.

А. уже помылась. Крови почти нет, во всяком случае, раны почти зажили. Становится скучнее и скучнее, хочется услышать выводы профессора и завтра ехать домой.

На воскресные визиты все с собой поприносили пирожные, вареники и оладушки. К счастью не было ксёндза! Теперь все друг друга угощают. Ну и телевизор – пани с восторгом смотрят “Игру”.

В., к счастью, позвонил. Он болеет насморком, собака ничего не ест. Завтра В. приедет или в половину одиннадцатого, или в два. А. надеется, что ее выпишут завтра.

Смешно сказал В.: “Думала ли А. в детстве о том, что на Силезии ей сделают две дырочки в животе?”

понедельник

День сумбурный. Профессор был очень рано и сразу уехал. Вначале А. думала, что выпишут завтра (так сказал), начала звонить В., чтобы не приезжал. Потом оказалось, что когда профессор откуда-то вернется, можно его попросить, чтобы выписал сегодня. Теперь А. боится, не передали ли В., чтобы не ехал. Опять надо звонить.

В. приехал, по-прежнему больной, поел больничного супа, А. же стояла в очереди за выпиской. Профессор подписал выписку.

А. ринулась в канцелярию (была первой) и в гардероб. Сестрам отдала не понадобившееся венфлоны, попрощалась с палатой; было, наверное, около двух. В магазинчике купили коробку конфет и отдали для доктора “от пациентки из Киева”.

пятница

Утром А. и В. поругались. А. пошла на работу, а В. остался с Ритой дома. Повоевав с холодильником, который А. приспичило размораживать перед самым отъездом, В. взял багаж и приехал в библиотеку. Там они пообедали в столовке, А. попрощалась с котенком и тетками и они поехали на вокзал.

На перроне уже ждала Аля, она принесла передачу в Киев и кофейный сервиз, который обещала подарить А. еще в незапамятные времена. Поезд пришел вовремя. Место А. оказалось в купе с какими-то мужиками, отчего она очень расстроилась – ехать будет страшно. Но потом проводница сказала, что можно перейти в другое купе. К сожалению, перенести чемоданы В. не успел, потому что железнодорожники начали махать флажками и свистеть в свистки. А. и В. наспех поцеловались, и поезд медленно поехал.

Потом В. еще зашел на работу, убедился, что Войтек уже получил факс из Кёльна, поболтал немного с сотрудниками и пошел домой. По дороге накупил жетонов и немного еды: себе колбасы и картошки, а Ритке – куриных крыльев, потому что подозревал, что купленных накануне собачьих консервов она жрать не будет.

Вагон номер три, третье место. Проводницы хотят освободить все первое купе, предлагают А. перейти к молодому человеку: “Это наш постоянный клиент, он ездит по делам, вас трогать не станет”. Может быть, они специально сводничают “постоянному клиенту” пассажира, которого он потом грабит и убивает? Правда, молодой человек весьма симпатичен, но это тем более подозрительно, да еще для конспирации читает биографию Сальвадора Дали.

А. долго стоит в коридоре – боится заходить в купе и нервничает. До границы читает журналы “Мир женщины” и “Домашняя хозяйка”, даже с удовольствием решает кроссворды. Сосед спит. В Перемышле просыпается и предлагает поесть. Потом спрашивает: “Что значит załatwić?” Ń этого начинается разговор, который длится до Мостицкой, прерываемый лишь польскими пограничниками и таможенниками, которые, без особых разговоров, делают, что положено. Из соседнего купе, кажется, высаживают девушку, которая везет слишком много “подарков”.

Никогда еще граница не проходила так незаметно: Шурик рассказывает о себе, о КПИ, кандидатской, жене и дочке Ане, своей фирме по продукции металлических дверей, о своем фольксвагене и доме на Печерске.

Мостицка. Пограничник спрашивает у А., есть ли виза. А. показывает московскую. Он говорит, что этого мало. А. хочет купить транзитную, но оказывается, что с 1 июля их больше не дают в поезде, а только в Шегини. У А. два выхода: ехать в Краков или с пограничниками в Шегини. Выбирает второе. Чемодан оставляет Шурику с просьбой передать родителям. Есть надежда, что А. успеет уже с визой к этому же поезду во Львов. Сейчас, наверное, часов девять или десять. Во Львове поезд будет в 00:40, между Шегини и Львовом 80 км.

А. предлагает взятку. Ей отвечают, что погоны – важнее. Делать нечего: выносит сумку, просит Шурика по возможности успокоить родителей.

Оказывается, ехать надо в грузовике. С А. едут солдаты, которые разъезжаются по казармам, а А. едет дальше всех, минут двадцать, наверное. Там огромный пропускной пункт машин и автобусов. Солдаты объясняют, что А. сама должна будет просить, чтобы после получения визы ее посадили в машину к кому-нибудь, кто едет во Львов. Время идет, девушка, которая ставит визы, не торопится. Потом не сразу находится машина. А самое долгое – проверка документов. Выезжают, наверное, в пол двенадцатого, шансов успеть к поезду очень мало. А. едет с двумя мужчинами и женой одного из них, возвращающихся во Львов после покупок в Польше. Водитель очень старается. К половине первого ночи въезжают во Львов, едут к вокзалу. И тут машину останавливают гаишники...

Вокзал. А. бежит к окошку информации. Нет, поезд не опоздал. Он пришел и ушел вовремя: четыре минуты назад. Это уже слишком, даже как на свойственное А. невезение.

суббота

Львовский вокзал страшен. А. довольно бездумно подходит к милиционеру. Просит помочь поменять деньги, чтобы купить билет. Из 530 долларов у нее осталось 480, и теперь нужно десять заплатить за проезд - то есть вся экономия, русская виза и т. д. насмарку – заплачено по полной программе. Милиционер ведет А. в буфет, там она меняет двадцать долларов, потом оказывается, что рядом с кассой открыт пункт обмена валюты.

Ближайший поезд до Киева - “Будапешт-Москва” в 6:30. Билеты продаются за час до отхода. А. идет в зал Интуриста. Там комната матери и ребенка и две симпатичные бабушки – администраторши. А. решает переночевать у них. Вместе с ней регистрируется еще одна иностранка: рижанка.

Спать А. не может: шумно и неудобно (тугой пружинистый матрац). В пять утра А. будят. Полтора часа А. проводит в потной очереди, все время ломаются компьютеры в кассе, надежда теряется, хочется плакать. Слава Богу, что поезд опаздывает на сорок минут, благодаря этому А. успевает купить билет в 13-й вагон.

В поезде чисто и прохладно, хотя на улице жара. А. едет с женщиной, которая везет очень маленьких щенков на продажу (пекинки 3-х недель от роду) и опять-таки иностранками из Прибалтики, проехавшими пять границ, чтобы добраться до Преяслава-Хмельницкого. А. спит на верхней полке. Тяжело проходят только последние часы – уже нет сил, А. нервничает, не пропал ли чемодан и вообще...

В семь часов А. в Киеве. Садится в такси. Ничего не изменилось: вокзал, остановка, дорога. Встреча с родственниками – они уже не чаяли. Потом Ира, Игорь и Света расходятся по домам. Подарки розданы, точнее разобраны, потому что чемодан раскрыли без А.

Впечатление о доме: ничего не изменилось, но обветшало. Кошка не очень приветливая, дикая и шоколадная.

воскресенье

А. с родителями идёт в кассы брать билет для некоего Алексея из Берлина: он приедет из Харькова и поедет во Львов.

А. с мамой зашла к Свете. И у них все так же.

По улицам ездят иномарки.

понедельник

Ливень. А. едет к Ире на Печерск – к финну. Промокли ноги, холодно. Идут опять к Свете. Наконец-то А. замечает какие-то изменения: женщины ходят с красивыми новыми сумками – все как одна. Ну и собак в городе больше.

От Светы они идут в Художественный институт. Там психует Игорь. Но, кажется, все хорошо: Антон получил много баллов, можно потихоньку успокоиться, хотя впереди еще один экзамен – украинский язык.

Приезжают на машине домой. Алексей и папа пьют водку. Водка здесь действительно очень дешевая, многое же – дороже, чем в Кракове или же не на много дешевле, кроме такси, бесплатных телефонов, проезда в транспорте. А. с мамой идёт на местный, очень дорогой базарчик.

вторник

С утра А. прописывается (регистрируется) в ОВИРе, потом встречается с Оксаной. Они шляются по Крещатику, пьют кофе и едят пирожное. Оксана звонит Бычкову (сама А. стесняется), но его нет дома. Они болтают о жизни – оказывается, что обе ею не очень довольны. Материальное положение – кошмар, мужчины – безответственны, люди – сложны. Оксана хоть уверовала в Бога, ей легче...

Вечером звонит В., он был в Варшаве.

Вечер. Мирно тикает телефон (это не оговорка, телефон действительно издает мерные тикающие звуки). Бабушка кормит кошку. Остальные спят. Телевизор смотреть не хочется – А. еще ни разу его здесь не смотрела.

среда

Третий день отпуска – третий день дождей. Настроение соответствующее. Все утро А. провела в первом разговоре с Бычковым. Как обычно, его очень плохо слышно – не разговор, а сплошное мучение. Поначалу А. сильно дурачилась, даже как-то неловко, а все потому, что она позвонила его маме и бросила трубку. А. не знала, что он позвонил совсем безотносительно к этому. Потом он жаловался на судьбу, рассказывал о барышне, к которой он ездил куда-то поездом, а она сказала, что его не любит. В сентябре он и мама едут в гости к родственникам заграницу. Вроде больше новостей никаких, но проболтали два часа.

четверг

Погода намного улучшилась, дождь закончился. Сегодня был день последнего Антошиного экзамена – по украинской мове, сочинение. Темы Антон знал заранее, и написать полторы страницы за четыре часа – проблема небольшая. Получил пятерку, теперь уже это известно (звонила Света, поздравила с поступлением). Конечно, официально никто этого еще не сказал, но из 105 баллов Антон набрал 96 – так что по сути дела уже сегодня все ясно. Это стоило многих усилий, в основном Игоря. А сколько нервов и переживаний под дверями, когда Антон всю прошлую неделю сдавал специальность!

Сегодня А. с Ирой и Игорем тоже сидели под институтом, потом прошлись по Сеннушке, А. купила помидоры, перцы, синенькие – все не дешевле, чем в Польше, кроме синеньких. Ели мороженое, вкусное, такое, как Shollera, – стоит доллар или даже больше. Дешевле мясо, орехи, продаются финики, дешевле турецкая халва, так что будет что отсюда везти. А. пока ни разу не была в хозяйственном магазине, может, там тоже многое дешевле. Шмотки – сомнительно, хотя сегодня А. видела сарафан, очень дешевый, но на вокзале у женщины с рук. Кстати, на вокзале был пожар – шел черный дым, просили людей уйти с первой и второй платформы. А. очень боялась паники, чтобы не затоптали.

На Львовской площади все по-прежнему, продаются смешные якобы хот-доги и пирожные-слимачки, в гастрономе все тот же кофе, который раньше стоил 26 копеек.

А. пока еще не очень много ходила по Киеву.

пятница

Погода все лучше, а настроение наоборот...

С утра встретились с Ирой и Игорем, Игорь пошел в институт, а А. с Ирой с Львовской по Житомирской до Карла Маркса, - там Ира должна была встретиться с каким-то бывшим комсомольцем, не совсем понятно зачем. По дороге они посидели в фирменном кафе “Свiточ”, зашли в “Украiньский Дiм”, который стал совсем эксклюзивным, а уже с комсомольцем попили кто кофе, кто фиесту под зонтиками, опять напротив кинотеатра “Украина”. Человек вполне симпатичный, разговор был скучный – кто как устроился, как воруют, и вообще о текущей жизни.

С Ирой пришли домой – надо было купать заблошенную кошку. После этого А. хотела проводить Иру, а потом встретиться с Бычковым, но мама начала истерику, что поздно, и А. с папой просто прошлись по парку. Там очень много собак и с ними хочется знакомиться. А с людьми – не очень.

суббота

Папа уехал за кабачками. А. с мамой ходили за молоком, хлебом и помидорами. Очень жарко, мама не может гулять по такой жаре.

А. созвонилась с Бычковым, договорились встретиться в полдень на Льва Толстого, потом с Ирой на углу Красноармейской и Саксаганского – она на оптовом рынке покупает водку. Бычков как всегда аккуратно одет и поначалу галантен, хотя, как А. поняла по телефонным разговорам, встреча не будет трогательной, как два года назад. Видно, он забыл А. за новой любовью и всей этой новой жизнью.

Не смотря ни на что, все вчетвером (был еще и Антон) совершили приятную прогулку по Печерску. Под конец, уже возле Дворца Спорта (там заходили в совсем приличный и большой валютный магазин) поругались, Бычков орал и хамил, правда, не долго. Потом Ира с Антоном поехали трамваем, а А. с Бычковым пошли пешком. Конечно, говорили на разных языках, а кроме того, он искал очки для своей барышни. В. прав: А. тут никому не нужна.

воскресенье

У А. не очень хорошее настроение: не хочется встречаться с людьми и о чем-то говорить. Да и вообще, неделя прошла сумбурно, быстро, неэффективно как-то.

Очень жарко. Поэтому вышли с родителями ненадолго – до Ботаники и назад. Встретили знакомых, они едут на один день в Варшаву. Говорят, проблем с билетами нет, туда уже не ездят.

Вернулись домой, полежали, почитали Ильфа и Петрова, вечером позвонил Бычков, предложил идти в Гидропарк. А. хочется в Гидропарк, но на целый день, а не на час. Поэтому, А. встретилась с ним уже в городе, когда он возвращался с пляжа. Он звонил своей барышне, спрашивал, какую оправу ей купить, она сказала, что к его счастью у нее все плохо. Короче говоря, раньше Бычков “ждал” А., а теперь “ждет” ее.

понедельник

Заканчивается десятый день отпуска. А. проснулась поздно. Утром поболтала с бабушкой. Потом опоздала в очередь за вкусным разливным молоком, зато купила возле магазина помидоры, дороже, как оказалось, чем на рынке, а потом на рынке - груши, дороже, чем возле магазина. На площади Урицкого поменяла десять долларов в одном из трех пунктов обмена.

К двум пришла мама. Сделали икру из синеньких. Приехал Антон, смотрели захаровского Мюнхгаузена с Янковским, лучшим, чем западные звезды. Приехала Ира, вернулся с работы папа, пообедали. А. с мамой пошли провожать Иру с Антоном, а потом на Дачную в магазинчик. Надо бы уже начинать покупать кое-что домой в Краков, например, сигареты, как и алкоголь здесь намного дешевле и большой выбор.

А. отправила В. открытку с поздравлениями:

Дорогой В.! Поздравляем тебя с днем рождения! Желаем всего самого хорошего, надеемся, что таможня пропустит открыточку. До встречи. Я, мама и все остальные.

Мама очень хотела показать А. своей сотруднице Нине. Немного погуляли, Нина рассказывала о своей дочке, которая тоже недавно приезжала.

вторник

А. очень плохо спала: кусали комары. Ира с мамой устроили тотальную облаву и контроль, чтобы А. не пошла гулять с Бычковым. Пришлось пойти гулять с ними. Встретились на конечной остановке трамвая “пятерки” в два часа. До этого А. зашла в мебельный, где табуретки стоят 12 долларов, раскладное кресло 200, складной стол - 40.

Ходили по магазинам, были в новой булочной, где продаются пампушки с чесноком, были на Подоле и Владимирской горке. Может быть, прогулка могла быть и лучше. Во всяком случае, погода прекрасная, и Киев все же красив.

Купить можно много чего. Пока А. купила только одноразовые бритвы.

Теперь родители спят, В. уже звонил. Сегодня годовщина смерти Высоцкого. Был фильм с его участием.

среда

Сегодня именины А.

Проснулась поздно. Погода отличная. Однако погулять сегодня не удалось. С утра бегала за печеньем – искала простое галетное, обязательно прямоугольное – для торта с пудингом и желе со сливками. Нашла в конце концов на Саксаганского, но торт не удался желе застыло в холодильнике, пока А. ходила на спекулянтский рыночек за помидорами, и пришлось на торт перекладывать его кусками.

Пришли родители и Ира, выпили коньяк с тортиком, фигами и персиками. Потом А. с Мамой и Ирой пошли к Нине, она очень вкусно угощала и показывала фотографии своей дочери и зятя, как они живут в Голландии и Германии, и как путешествуют в Париж, на Кипр и в Испанию.

четверг

Прошли две недели отпуска.

Наконец-то вывесили списки поступивших. Конечно, на список пришли смотреть всей семьей. Потом собрались дома. Часам к семи пиршество закончилось, и как раз позвонил Бычков. А. с ним встретилась. Он целый день провел с Верой, которая живет в Норвегии, а А. с ним прошлась от Красноармейской по Ленина и Б. Житомирской по Артема до Киевской Руси. На Артема мало что изменилось, разве что появилось несколько маркетов, которые весьма прилично выглядят и работают допоздна.

пятница

А. договорилась о встрече с Бычковым, он обещал поводить ее по магазинам. Однако они сразу же поругались, потому что Бычкова раздражало, что А. все время пересчитывает с купонов на злотые. Кроме того, он был договорен о встрече с Верой, так что А. с ним распрощалась. Думается, навсегда.

А. купила в “Украинском Льне” две oпошненские керамические мисочки и вернулась домой.

Одно из самых приятных и трогательных, что здесь увидела по телевизору: закрытие XIX Московского кинофестиваля.

суббота

Гуляли с Антоном и родителями по городу. На Челюскинцев в парке попили пива. Суббота как суббота.

воскресенье

Воскресенье как воскресенье. Опять после завтрака прошлись по городу: до Владимирского собора, а потом вниз через парк Шевченко на “пятерку”. А. с удовольствием посмотрела “Безымянную звезду” с Косталевским и Вертинской, жалко, что в субботу не удалось посмотреть “Вокзал для двоих”. Какие замечательные эти фильмы, гораздо лучше, чем какой-нибудь дурацкий фильм с Мадонной.

понедельник

Завтра в пять утра отъезд на море. Сегодняшний день не менее безалаберный, чем обычно. А. собиралась делать покупки, но ничего из этого не получилось. Так что пришлось написать списочек для мамы и дать ей 100 долларов. Были у финна – убирали. До этого виделись с Лилей - она теперь работает на телевидении и очень жизнерадостная, чего о некоторых не скажешь.

До свидания, ваши В. и А.