«В год обезьяны усиливаются космические вибрации, стимулирующие рост, обновление в различных сферах жизни, начало новых творческих дел и предприятий. Эти вибрации способствуют развитию у людей хорошей интуиции, пробуждают способности к предвидению, а также помогают ориентироваться в сущности самых трудных и запутанных вопросов и проблем, не только в отношениях между людьми, но и при реализации идей в практическую деятельность. В год обезьяны доминирует идеализм, стремление к красоте, к высоким духовным принципам и общей гармонии. Большинству людей станет тесно в узком кругу ограниченных интересов, они захотят активно действовать, чтобы сделать свою жизнь лучше. В этот год нужно стремиться к конкретности в желаниях, определенности в чувствах и целях, так как любые крайности могут представлять опасность для здоровья, авторитета и даже поставить под угрозу дело всей жизни.»

А. договорилась встретиться с Агнешкой в подвальчике "Плюс". А. позвонила ей, поздравила с защитой диплома и предложила посидеть вечером в кафе, чтобы отметить это дело.

Город, подобно восковой свече, медленно плавился в июльском зное. Разморенные краснолицые туристы сонно ползали по рыночной площади, словно увязая ногами в жидком асфальте. После работы, пробегая мимо средневековых Сукенниц, А. успела купить маленький букетик лиловых цветов в целлулоидном конусе и, почти в назначенное время, влетела в двери "Плюса". Кафе было еще закрыто. Как обычно, А. что-то перепутала и назначила встречу на час раньше... или сама опоздала на час? А, может быть, они договорились встретиться совсем в другое время? С ней иногда бывает так - возникает вдруг странное чувство неуверенности, невозможности вспомнить, сомнение в, казалось бы, очевидных вещах, когда мучительно пытаешься извлечь из ускользающего зыбкого марева ответ на банальный вопрос, но он неуловим, как солнечный зайчик. Наваждение какое-то.

Прошло четверть часа. Кафе закрыто. Агнешки нет. Чувство досады и растерянности. Еще этот дурацкий букет... Мысль о том, что придется идти домой, то есть в ту квартиру, которую принято называть домом, выслушивать разглагольствования и чего-то ждать...

До открытия кафе оставалось еще больше часа. Ждать становилось бессмысленно. Видимо, они все-таки разминулись с Агнешкой в те десять минут, на которые А. опоздала. А. вновь вышла на улицу и влившись в медленный поток прохожих, свернула за угол, думая о том, что хорошо бы было встретить кого-нибудь из знакомых, пойти в кино или в гости, но не оставаться одной. Неизвестно, как пошла бы ее дальнейшая жизнь, сверни она влево. Наверное, А. благополучно вышла бы к Плантам, села в трамвай и оказалась дома. Но она свернула направо, к площади, и тут же увидела знакомую физиономию.

Ей нельзя так долго молчать, в минуты, или не дай бог часы вынужденного молчания А. становится сама не своя. В ней словно накапливается какая-то энергия, колышется темным океаном, просясь выплеснуться наружу. В такие минуты она рада любому собеседнику. А этот был хоть и малознакомый, но вполне симпатичный. До этого они виделись всего-то раза два, хотя А. почему-то очень хорошо запомнила их первую встречу.

О приезде театра из Киева, ее родного города, А. узнала от Антона, питерского художника, который с восторгом рассказал о том, что познакомился с одним актером этого театра - человеком, по его словам, неординарным.

- Познакомь меня с ним, - попросила А. Антона, - мне очень хочется пойти на их спектакль.

- Приходи завтра на Площадь. Они там ежедневно устраивают уличные представления.

Летом на Площади не переставая звучит музыка. У стен Сукенниц на импровизированных подмостках с утра до ночи развлекают своим искусством праздных туристов то индейцы из Боливии, то поляки в народных костюмах, то цыгане. Постоянная атмосфера праздника, художники рисуют портреты, идет торговля сувенирами и цветами. И на все это со снисходительной улыбкой смотрит каменный Адам.

Земляков своих А. сразу узнала в этой пестрой толпе по ярко-красным традиционным одеждам и печальным народным песням. Лица слились в одно. Александр, о котором с восторгом говорил Антон, оказался человеком высоким, голубоглазым, с длинными седыми волосами. С ним неотлучно был темноволосый и щуплый В.

С тех пор, как В. приехал в этот город, рассеянность стала главной чертой его характера. Во-первых, все произошло слишком быстро: еще месяц назад жизнь свою он измерял от репетиции до репетиции, времени не было ни удивляться, ни мечтать. А во-вторых, ему трудно смириться с нынешним распорядком: не ясно, что с ними происходит и кто этим управляет. Ну и самое главное, его не покидало чувство, что он что-то потерял, точнее - кого-то. Они что-то не поняли друг в друге, недосказали, не дождались. Ему печально и больно думать, что что-то оборвалось, еще не начавшись по-настоящему. В. пытался - еще месяц не прошел - прокричать самое важное, процарапать на бумаге о недосказанности, почти плакал, когда писал письмо. Оно и сейчас лежит у него в кармане джинсовой куртки.

В. идет, как всегда в это время, на Площадь. Она пылает который день, солнце светит одурманивающе. В. уверен в себе ровно настолько, чтобы не пытаться нырнуть в первую же кафешку, спрятаться от равнодушных, смешливых глаз. В. ждет новостей и это его ободряет - новостей из того, оставленного, города.

Вот он - этот угол заветный. Это прекрасное место, его наблюдательный пункт. Любое важное событие, если оно когда-нибудь произойдет в этом городе, он увидит отсюда. Очень удобно: одновременно перекресток улиц и укромный уголок. К тому же тенек, и можно посидеть, опираясь о витраж в окне первого этажа. Нет, пожалуй, лучше постоять: те, кого он ждет, могут появиться с каждой стороны Площади.

Господи, уже шесть часов а солнце безумно парит над ратушей, смеясь в лица прохожим. Бедные, они куда-то спешат. Вот оно, благосостояние, а покоя все равно нет. Что вы, молодой человек, торопитесь, пьете пиво на бегу? Эх, не слышит. Да и не сказал В. ему ничего. И этой пожилой женщине ему нечего сказать - все равно не поймет, и этой парочке - пусть себе мчатся.

А эту в розовом В. знает: знакомая его недавняя. Они пили с ней кофе однажды; как обычно в этом городе - раз-два и готово, здесь не принято при прощании договариваться о следующей встрече. Пожалуй, здесь даже не принято узнавать друг друга; в конце концов, чашечка кофе еще не повод. Но она его узнала. Трудно не узнать, стоит здесь как пень, как памятник самому себе. Пошла в его сторону, приближается к нему, подходит совсем близко. Что-то в этом есть. Много розового цвета, маленький букет розочек в ее руках - делают здесь такие букетики: маленькие бутоны на коротких стебельках перевязывают ленточками и закутывают в трепещущую бумагу.

Оба как будто остолбенели нелепо, а эти карликовые цветы повисли между ними.

- Мне будет теперь кому их отдать.

- ?

- Просто подруга не пришла на встречу. А ты кого ждешь?

В. с трудом находит ответ. Растерянность пересиливает все желания, перемешивается с жарким воздухом, входит в легкие, распространяется по всему телу. Пятнышко роз перед глазами не дает забыть о собеседнице, В. старается по крайней мере слушать ее, если уж не самому говорить о чем-то путном. У нее, оказывается, как и у него, впрочем, много свободного времени: не исключено, что подруга что-то перепутала и будет на этом же месте ровно через час. В. догадывается, что судьба его на ближайший час предрешена: розовая знакомая будет щебетать о том о сем, пока не пробьют часы на старой башне.

Забегая вперед, следует сказать, что со встречей этих барышень произошла какая-то путаница. Позднее выяснилось, что Агнешка пришла на свидание, причем вовремя и в то же самое место. Не дождавшись, вышла из кафе на Площадь и ждала уже на улице, глядя на людей всасывающихся и выплевываемых из Дома Одежды. А. и В. битый час простояли тут же, рядом, только за углом. Может быть, многое в этой истории было придумано позже, но в тайне их первой встречи замешана какая-то нечистая сила. Ведь предполагалось совсем иначе: Агнешка всего пару дней назад сдала последний экзамен, хотела по этому поводу выпить чашечку кофе с приятельницей, заранее договорилась, пришла, ждала, но... букетика цветов не получила. Он так и был с А. и В. до вечера, а позднее попал на сцену, получилось красиво. Зная женщин, трудно поверить, что Агнешка просто не хотела им мешать и тихо растворилась в солнцепеке.

Так или иначе, подруга на встречу не пришла. О чем они говорили с шести до семи, между двумя раскатами башенных часов, В. точно не запомнил. Честно говоря, в его голове от жары, долгого стояния и нелепости ситуации начали появляться какие-то шумы, бить маленькие звоны и звенеть нестройным рядом тихие колокольчики. Кажется, разговор шел об эуритмике - это какой-то новоявленный вид искусства, слияние стиха и танца. Его собеседница недавно побывала на представлении ансамбля, пропагандирующего нечто такое и теперь была ужасно взволнована судьбой этого придуманного направления в искусстве. Впрочем, оно ей было совсем не по душе.

Когда звон часов и бубенцов в голове В. слились вдруг воедино и наступило семь часов, на площадь, как чертик из табакерки выскочил Саша. Честное слово, В. редко бывал ему так рад, как в этот момент. Он их, кстати сказать, познакомил пару дней назад, пусть он ее теперь и развлекает. Он мастер по этому делу и большой любитель. Только сейчас ему, видно, не до них. Немудрено: это как раз и связано с общим состоянием ожидания новостей оттуда, где еще так недавно они были заняты другими делами и мыслями. Ну а у Саши еще и свое ожидание: к нему приезжает жена, что вовсе не означает потерю им интереса к людям, в том числе и к женщинам. Однако же, лучезарно улыбнувшись, Саша проскальзывает мимо А. и В. (Он любит так - заметит в глазах мольбу о помощи и глазами же ответит: действуй, дружок, сам, не маленький.) В. злится на него и на себя, но одновременно замечает, что злость эта становится какой-то беззубой, все же В. сегодня необычайно спокойно и благодушно настроен. Вон и Саша с остальными собираются, стекаются постепенно на репетицию.

- Мне пора, - говорит В., продолжая еще по инерции кивать в знак согласия с последней мыслью, высказанной розовостью с букетиком в руке. В этот момент она показалась ему одной из тех, которые умеют скрывать свое разочарование.

На следующий день А. и В. вновь встретились на вечеринке у Сашиного приятеля Петра. Всю ночь слушали Фрэнка Заппу и смотрели "Апокалипсис" и порнуху. Людка, приехавшая на днях из Киева знакомая сестры А., напилась и упала в обморок. А. и В. весь вечер просидели рядом. Заметив это, ироничный Антон шепнул А.: "Ну, что, нашла себе наконец брюнета?"

Наутро Петр отвез Антона, художника Эдика, Людку, А. и В. к магазину "Юбилят", где вышеназванные продолжили банкет на лавочке у Вислы. Когда А. неосторожно вскрывала ножом сыр, В. ее остановил и отобрал нож. Потом А. и В. неожиданно оказались в подвале на Барской, где Антон временно приютил В.

Впоследствии об этом пикнике на берегу Вислы Эдик сказал сакраментальную фразу: "Нет, ребята, эта маленькая последняя была лишней!"

Вечером следующего дня В. провожал А., но домой она так и не вернулась. Чтобы попасть с улицы Барской к дому, где проживала А., нужно было пройти через мост и идти все время прямо, никуда не сворачивая. Миновав несколько перекрестков, и небольшой парк, А. и В. оказались на месте. Посмотрели на окна квартиры, зашли в магазин за баночкой пива, которое выпили сидя на ступеньках, и пошли в сторону центра. Когда совсем стемнело, присели на лавочку. А. положила голову на плечо В. и прикрыла глаза, а когда вновь их открыла, то увидела, что по аллее движутся таинственные полулюди-полутени. Пританцовывая и оглядываясь на А., они скрылись в темноте. Это видение показалось А. хорошим знаком. Всю ночь А. и В. гуляли по городу, спали в трамвае, а в кафе на улице Флорианской А. потеряла зеленый зонтик.

На следующий день А. пошла на работу, а вечером сняла номер в гостинице "Под стрехой" на улице Кохановского, куда после концерта пришел В. Там они и прожили несколько недель.

А. продолжала ежедневно ходить на работу в библиотеку, В. - днем бывал дома или на репетициях, а по вечерам - играл на флейте и пел в спектаклях-кабаре своего театра. Все свободное время А. и В. проводили вместе, гуляя по городу и обсуждая всевозможные темы.

Однажды, сидя на лавочке на Главной Площади А. вдруг заметила в кафе напротив Мажену, бывшую подружку В. и написала стихотворение:

Смешны судьбы повороты
И можно предвидеть что-то
Но душу сжимает страх:
Память о прошлых днях.

Чуждое слово "возмездие"...
Погоден мой знак в созвездии
И все же что-то не так
И сердце летит во мрак.

Поворот принимаю судьбы
Пусть страх не несет беды
Прощаю ревность себе
Молюсь о прощеньи Тебе.

Вскоре Антон уехал рисовать портреты в Закопане и оставил в полное распоряжение А. и В. свой подвал на улице Барской.

В День рождения В. делали покупки в "Юбиляте". Набрали столько провианта, что пришлось "одолжить" тележку, чтобы на ней отвезти все в подвал на Барскую. Там А. вместе с Сашиной женой Люсей приготовили огромную кастрюлю салата оливье, которым вечером в салат-баре "Химера" угощали гостей. Владелец "Химеры" Артур был как всегда непроницаем. Под конец застолья после выступления в "Пивнице под Баранами" пришел Петр Скшынецки, не побрезговал откушать водки и расцеловать именинника.

Этим же летом А. и В. вместе с театром съездили на гастроли в Познань, где несколько дней жили во дворце.

Вскоре Малгожата, знакомая А. по Театру Словацкого, нашла для А. и В. жилье, в котором им предстояло прожить целый год. Это были две комнаты на первом этаже виллы на Воле Юстовской. В вилле, кроме хозяев Радека и Алины, их сыновей и собаки-долматинки Фирки, обитала также жиличка Ева - журналистка, которая впоследствии уехала в Варшаву. Ева целыми днями стучала на пишущей машинке, и однажды пригласила А, и В. на свой поэтический вечер в Белопрондницкой Усадьбе.

Когда В. не был занят в спектаклях и выдавался свободный, А. и В. выходили в город поразвлечься - послушать музыка, выпить по чашечке кофе или по бокальчику вина. Поскольку вилловый район, в котором они жили находился довольно далеко от центра города, а автобусы переставали ходить довольно рано, А. и В. часто приходилось возвращаться домой пешком. Улица шла вдоль склона холма покрытого лесом, и однажды из лесу прямо на дорогу припорошенную снегом выбежала парочка сарн. Они изумленно посмотрели своими раскосыми глазами на А. и В. и так же бесшумно, как и появились, исчезли в зарослях.

Обычно днем В. сидел за большим круглым столом и писал:

Мы время свое не умели считать,
казалось нам все слишком рано.
А нужно было - всего лишь встать,
всего только встать с дивана.

Однажды он даже сочинил для А. несколько комплиментов:

Комплемент № 1

О А., имя белое твое
белее, чем постельное белье.

Комплимент № 2

О А., аромат твоих волос
нежнее аромата нежных роз.

Комплимент № 3

Глаза твои, о А. как две звезды
невиданной волшебной красоты.

Комплимент № 4

О А., я в объятиях твоих
готов любить тебя и за двоих.

Комплимент № 5

Твои блины, о А., так совершенны,
они вкуснее всех блинов  вселенной!

А потом начал обещать...

	
Я подарю тебе покой,
оазис в мире слез...
Там за сиреневой рекой,
вдали от подлости людской
белеет лунный плес.

Там на безмолвном берегу
в цветах жасмина, как в снегу,
есть хижина, а в ней
я нашу жизнь уберегу
от ветра быстрых дней...

...но не закончил.

И вот после таких обещаний, В. вскоре ушел из театра, демонстративно бросив в лицо директору свою трудовую книжку. Ему надоели вечные дрязги и склоки в театре, ему казалось, что перед ним тысяча дорог и миллион возможностей, и что они с А. пройдут по этим дорогам, преодолевая все трудности и невзгоды.

В тот же день они с А. уехали в город Хэлм в Люблинском воеводстве встречать сестру А. Иру. В Люблине попали под проливной дождь. Там вместе с Ирой заночевали и все вместе вернулись в Краков.

Поздней осенью В. по просьбе директора театра последний раз съездил на гастроли, откуда прислал А. открыточку:

А., здравствуй. Наконец-то добрались до Познани, до этого ездили по каким-то деревням. Живем в замке, в том же номере. Я уже очень соскучился по тебе, зверски хочется домой. Все время думаю, как ты там? Подаренный тобой куклёнок все время со мной и передает тебе привет. Целую тебя, моя умница. Вернемся мы, видимо, все-таки в четверг около полудня.

В День рожденья А. В. подарил ей музыкальную открытку с мелодией из "Love story" и стихотворением:

Время вьет свою веревочку,
Плачет осень вся в дожде, а я
Мою маленькую девочку
Поздравляю с днем рождения.

Будь всегда веселой, Ашечка,
Не печалься по напрасному,
Ты мое родное солнышко,
Без тебя так в мире пасмурно.

Не осенняя, не зимняя,
А весенняя и летняя - 
Ты на свете всех красивее,
Королева моя светлая.