* * *
Вот и сон, - это толика
увидевшего семя мира...
сколько?
сомнений пролито,
да не судимы будем!..
Только -
как долго все это...
1969, Киев
* * *
За упокой души,
за мутный перечень
склонен, уволен,
вовлечен, и... скошен;
ведь помянут,
в тоске очерченный,
провал: ты, где?..
И тишина пред истым,
окаменевшим дном:
давайте, вскружим!!!
1969, Киев
* * *
Как было там,
где волны торопливо
обнять спешили
шалостью всевышних,
так кончено...
и в осени,
укрывшись пеленою грез,
грозу гортанной жизни обнимая,
спешим нарушить
шепотом утраты
трагедию увядших образов.
1970, Киев
* * *
И жизнь луны -
подобна лунной жизни...
И существо вещей -
вещественному свету
луны,
живущей под луной...
1970, Киев
* * *
За тенью стоя,
мы призваны
узнать простое:
стоим ли?
живого,
исходящего,
не - частого
игрой своей
окликнуть...
1970, Киев
ПОЛЫНЬ
Р. М. Рильке
И над глумленьем - грезить до зари;
зардеться тенью, изумиться слухом
подобранной издольщицы - травы,
что в уши гнев, как яд, вливает глухо.
О, праздность, бытие булавки, бред,
бравура бренных лет и латы
одетые в бутоны синевы,
витийства и степенных провожатых...
природа ранит, родина рискнет
оборотиться родником знакомым
с младенчества, влекущим в омут новой,
непрошеной и трезвой глубины...
Губами жадно схвачен рок - порог,
что сказку упрощает в проседь,
и прибыл Тан: что ж, это ли в почет,
в пример послать Праматери, и посох
зарыть в зыбучий стих земли, ужель тогда
и нега в небе облюбует -
зеркальный слог,
и след презренных стоп...
1970, Киев
* * *
Покалывает уши серебристой змейкой
позвякиванье снов - сережек дорогих, -
что в сутолоке дней, которые пришлось
непризванным прожить,
запечатлен был образ!
Когда вагончики метро,
вцепившись друг за дружку,
перебегают мост, - я,
как улитка в доме, замираю,
предчувствием распластан:
как хорошо в садах,
где нас уж нет навек;
иные гавани мы покидаем,
чтоб снова обрести утраченный
ночлег, но в той - ан нет!
О, Гефсимания, длинна ли
во времени печаль твоя?
В глазах еще пребудешь ты,
когда уже и стон не узнаю
свой собственный. А руки,
словно ласточки гнездо,
торопятся, спешат
построить свою чашу...
И сидя у раскрытого окна
с прильнувшим грустным ветерком,
что сообщил собору
весть об отраженьи
в зеркальных водах, я неумолим -
избыточен ответ мой вечный: тень!
как ты дрожишь,
гонима обладающим тобой, -
как церковь, что боится
узнать себя в священных водах!
Но я ведь сын?
А что и он
сомнению предложит своему,
тень Гамлета, или какой другой урок,
что прежде не пошел на прок?
... В престольный день, который есть
у каждого на этом свете,
я сохраню в душе моей
цикады этих снов... и поезд,
неуемный, все бегущий,
через пустыню волн,
как будто не отведено
на берегу нам суетиться, -
на том, как и на этом...
1971, Киев
* * *
Когда навстречу солнцу,
откинувшему вести по степям
мы мчимся, заострив персты чудес
и степень отставанья не ясна
не ясен яблок синий обод
и сонный дым небес, -
тогда небезопасна новь, и в ней -
дрожащая осина - осень...
останься сам,
и в искупленьи - с тем,
откуда кипариса корень рос
в обитель Бога. И отсвет
был встречен часом,
сотканным вечерним
и величавым чисел светом:
где чистый плес и честности настой -
столетний ствол - осмысливший посев
омыл мучений стан,
постелью став на листьев встреч,
что ссужены услужливой сумой
целебных обитаний
в путях, протянутых во тьме,
тенями синими встревоженными... -
как дев разбуженных желанья,
прожилки вен на лунных дланях,
что охрой охранили храм
и хрупкостью которых,
кора покрыта осени осин,
и цельности петля
опущена в решений синеву,
и обозначена объемом нови
у солнца на лице...
и розовое пальца тельце, ввысь восходящее:
младенца имя - Иисус...
1972, Киев
* * *
... Книги, картины, витрины, пелерины,
облака, как башни, на спинах слонов...
Полдень, солнце, травы, кентавры,
теснят, тоскуют инициалы
вылепленного годом лета...
Город, горизонт, газеты, люди
одеты... в раздетом желании остановки...
Цветы на блюде, блики обличий -
гудит улей человечий...
В цепном, устами влажном дыхании
плывут верблюды былого и будущего
терпения... и ожидания чуда.
... Всплески над голосами -
свиданий чистые родники.
Свидетели - стынущий воск,
затаивший виток зависти.
Блуд зевоты, лед красоты, -
теперь... и снова - желание остановки!
Висок бритый, и двери раскрытые
до боли в железе яблока,
опять выделившего плод:
"яблоко раздора" - кислород,
взрывающий артерию жизненности,
крылом энергии нацеленный
в секрет секреций желез Человечества...
Есть еще соль и сахар,
тающие и таящие -
осадок, привкус и... боль
в бритом виске, - снова остановка...
А ниспадение до плеч «ь»,
прямота и щедрость,
моря дары далекого,
и близкий голубь мира сего
вспенивают отражение лужи
подобием вида, вкусившего высоты, и...
остановись мгновение за тем...
Но за этим - мы, ставшие
гребнями пустыни людской,
рельефы оформив всяких мест,
ибо пустили корни в небе, -
отчего в пустыне и пусто, и нет
песчаных растений, -
только волны застывшие:
века и мы,
и музыка слов
о вечном, о нашем, о земном,
человечном, бесконечном
желании... остановки!
И еще дожди - слезное упование!
И опять - навылет, владеющий
свежим ранением Души,
заполняющей полости, новости, кости,
клетки радости и злости; -
и зола будней:
будущих и не-будущих дней, - окон,
заполненных звоном пустоты,
и расстоянием стона и... снова -
желание остановки!
Гнездо и жилище одетое
в счастье живущих, -
выпавшее перо во времени,
прошлогодний палый лист.
А сегодня - осень в крови успеха
басен и небылиц...
И в субботе, закисшей до боли в паху,
оцепленной дустом лукавых деяний,
и дней прохлаждающим безразличием,
зеркало отчаяния - остановка!..
Ведь к старости, стынущей
ветви стойких сортов,
отворилось, оно ли?
Лебединое, уплывающее,
ведомое и ведущее,
округлое в изумлении
око Творца - с о м н е н и е
в желании остановки!?.
Наконец - и началу венец,
но в Ком?...
1972, август, Киев
* * *
И снова тишина...
О, что за дар душе дарован,
кем было бы последнее "останься",
не будь оно в тиши взлелеяно,
и малым берегом ее,
что уносил воспоминанья
в соединенные ладошки детских игр.
Душа прильнула к тишине,
к дозорному, что чернотою ночи
очерчивает целое и цельное:
где утра синева, и зелень дня,
и охра сумерек, - все разом
размытые возможностью "теперь"
и разлинованы, как школьные тетради,
где будет занесен урок,
преподанный учителем ночным
о точности теченья и о том,
как медленным, душистым молоком
окутает туман росу и дом
где светят в тишине глаза камней,
что сложены в душе судьбой моей, -
колодцем, выросшим из груды дней,
ушедших в тишину... Скорей за ней!
1972, Киев
* * *
Г. Айги
О, как вместить, о, где же?
О, сколько важности, о, как же?
Осилить ...и осмелиться?..
И разве только ты,
иль я, или другие?
А, может, и прежде?
Или только в тех же?..
О, не могу испить...
О, нежность, какая уготована...
И нежно ожидание...
и очищение; стремление
и снова, и сначала так,
как раньше те, которые как будто
и были и ...забыли,
и обрели, и спели
готовое в ответе и ...пристыженное...
И будем навсегда, как некогда искали
исторжения любви, и любы!
О, любовь, в предание одета,
о беда и боли!
И были, и всегда,
и здесь, и завтра, но...
как скоро уместить
любовь и "никогда в любви",
и вашу, и мою
любовь, ЛЮБОВЬ?..
1972, Киев
* * *
Признание, о скерцо истины,
что сорванным цветком у самых губ -
цветком в железе плавном,
изморозь не узнающем...
в законах: в зеркале графы,
фигуры, имени; и филигранной
источенной о камень каплей света -
свидетелем без боли, без обмана
и облаком, горящим, как печальный звон.
Цветет железо, камень говорит
и капля капает, прокапывая путь
к железу из цветов и камня поступь
прокаленной жаровней отмечает след
в пенистых искуплениях отлива,
когда на камне, что скалою
под многочисленными каплями построен
возник, в тумане облекая в быль
багровый век из камня и железа
в венке из океана и с цветком,
что уступил потоку и потом...
промедлил, прикрывая вязь земную
и наготу морей, и к пелене прилива
присовокупил в лепестках из теней
три прочности, три быстрых слова:
железо, камень и цветок
и тек, переходя попеременно,
в живицу цвета, в каменный узор,
в железный сгиб желанной эхом Хронос,-
хранитель тайны тетивы, с которой
стрела, прокалывая вешний свет, летит
Всевышнему даруя каменный портрет,
портал железный и цветной букет,
где листики, и лепестки, и Лета, -
три цвета времени, три сна... и это -
и три признания - прилив, отлив и скерцо,
что кружит в хороводе сердце,
гарцует горем, радостью и днями,
не снами, "о мин герц", увы,
не с нами...
1972, Киев
* * *
В. Сильвестрову
И руки мальчика воздетые
от ускользающего мира
подъемлют благодать!..
В болотной тучности азов,
где запоздалый инок
испил утраченную чашу
наветом осенившим,
да не остынуть:
одетой в поредевшую листву,
угаданной и проскрипевшей
царапине, что удивленная,
омытая пасхальным ветерком,
легла на гладь стекла...
И сердцем белым и измученным
предстала песня - юная печаль,
полоска света, терпкая как запах,
любимой в детстве книги...
...А белое на белом -
как тень в тени,
как сон во сне,
как несомненное в благом,-
оставило покойный след
в душе, где нет души
для нас, любивших...
1972, осень, Киев
СОФИЯ
Когда я проводил экскурсию в соборе,
случай осенил меня благодатью:
моим позволением пропеть "Марию Оранту" Брамса
детям из Московской муз. студии
прямо под куполом Пантократора...
Эти дети все были тонки и светлы,
спрашивали что такое "санктус" и "бенедиктус",
и никогда еще Душа моя не была на так ей важном месте, -
во взглядах моих и на меня детей из моей группы...
Дождь, долгожданный - песенник,
что снова осень населяет
штрихами бесконечности...
и струи, словно штили нот высоких неба
засыпали стихами точек водяных
желтеющие судьбы дев-дерев.
Когда готовят к опаданию листву
и каждый палый оттиск -
страница на ветру
разведенной и быстроставшей жизни...
И как раствора древнего состав
утрачен, но оставлено строенье
веками души воскрешать людей,-
так дума кружит вереницу дней,
подвешенных заботой, делом, хлебом
приплюснутых землей и небом
и устремляет к ясности полей
осенних, щедрых не от бога,
а от порога дома и друзей...
И каждое дыхание - музей
и створки раковин раскрыты ожиданьем
жемчужной зрелости, и строгое чело
хранит белесое молчанье, ОРА!
Оранта, мать, раскинувшая руки,
безлиственною сенью осенить
могущая немых, приемлет песню,
когда глаза застыли в изумленьи
и застилает золото, отлитое из ликов,
безликое лицо толпы, и только дети,
пришедшие в собор, смогли в луче пропеть:
МАРИЯ, АВЕ, Аллилуя, Мать!
1972.08.25, Киев
* * *
Я плачу,
зачем мне,
заплаканному,
такие океаны музыки
слышатся...
1975, весна, Киев
* * *
Вот так, беззвучно
улетим мы
(я не знаю)...
Подвластное поит обманом
и теплится...
а рассказать кому, -
не по иному вспенится,
как только сердцем
уколоть и жившего сейчас...
и разве грешных забавляя,
забыты тени?
1973.10.15, Киев
* * *
Мы розданы, как карты.
И усомниться не дано.
валет червовый
вечный вестник
порывов времени, -
любовной веры смысла.
Игра; не склонны
к запоминанию причин
ее участники -
всего ведь карты.
Где прежние забавы
в полях, лишь приуроченных
к вечерним взорам...
И туман напева
не уточнен, как здесь,
порядком перемен.
И длится сон,
и песня, умолкая,
однако теплится, - валет
вдруг юношей глядит
из-под копыт,
живым, проснувшимся...
1973.10.25, Киев
* * *
Как хочется вспомнить
о счастье...
Я, словно присказка,
твержу одно:
цветы бывают здесь!
А сказано - хотя не все
увидеть могут:
весной разлив
так скор и так суров
пример его осенний,
но цветы,
раскрашены, как люди,
и не в силах
противиться:
замечу снова,
что счастье -
славное!
природой перемен
цветение его
не зыбко, мы
попробуем еще
еще раз, ну же!
30.10.1973, Киев
* * *
Когда при встрече
с промежутком притчи
мы всматриваемся
в суету обличий,
и отгоняем, словно мысли муху,
со лба небес божественную скуку.
Когда знакомое, как детство, провиденье
дарит нам изначального тепла томленье,
и как пророчества иные немы,
а духа зодчество хранит ума проблемы, -
мы соисканьем праздника тогда объяты,
как демоны молчат, лишь лица их крылаты
несутся в толчее, - в движеньи том - ни звука;
и чудится: горбатая старуха
спешит у времени спороть заплаты...
1975 - 20.10.1980, Киев - Таллин
* * *
Завтра наступило незаметно:
замок памяти закрыли на замок
свет сквозь ставни проникает
в преисподнюю ночных дорог.
И завета корни продлевают вздох...
24-25.05.1987, Ахтырка
* * *
И вот я съехал в заповедную страну
мечты мои, неслыханно крылаты, -
и чудится, как-будто бы по дну
бредут Той Юности, ни в чем не виноваты...
Мы зажигали звезды впопыхах,
нацелены на жизнь, что как клинок из ножен
выпархивает из сердец в пивных ларьках,
не помешав в кафе отведать вкус пирожных.
Потом весь день говеть в библиотеке
над строчкой Пруста мудрствовать, и вдруг постичь,
что Истина одна для всех на белом свете,
но правит всеми век - больной бездарный кич.
И человек в тебе неловко зависает,
(как на стропилах плотники не упадут?)
и храм не строится, и все чего-то ждут,
а веко времени все знай себе моргает.
И тут же летний зной и тополя бегут
по гребню океана неба голубого
и ты по тополям бежишь, и новый друг,
как пух в ноздрях щекочет взором - искрой Бога.
04.03.1983, Киев
* * *
Мы едем-едем в дивный край
где солнце светит всем
и в том краю сейчас нас только двое...
Где сосны подпирают небосвод
на краешке земли восход
всех светлых начинаний Воля.
И горы забрались за нами ввысь
малыш, смотри не оступись, -
нашептывай memento mori!
Но тают льды на полюсах
и ты хранишь в своих сердцах
мои знамения о небесах,
что с нами спорят.
И вот уже последний дюйм, -
прошел апрель, пришел июнь
и счастья чудеса явила нам краса
той золотой - серебряной поры
когда возможны правила Игры
Единственной, как парус в море.
15.03.1983, Сочи
* * *
Ах зачем мне нужны
эти белые пальцы?
Безрассудство скитальца
и тяжелые сны?
Я затеял Игру
недостойную старца
и беспечным казаться -
уже не смогу.
Юность - лучший судья,
и не всякий сумеет
с нею в ногу поспеть
облака не любя.
11.10.1983, Киев
* * *
Кружатся отражения, мечты безгрешны, -
кажется, что все как-то чудесно
образуется: словно мыльные пузыри
сочетание Света и Тени в нас,
посланных Страдать... К чему?
Весь этот пафос восприятия, откуда?
такая уверенность в том,
что нам неведомо от века...
Птицы полет и ручья журчание,
свист ветра и звон колоколов,
костры судеб горящих, -
глаз стрекозы бескрылой и...
полет муравья с похмелья, -
неизвестности править
в царстве подобий,
но где?
Эти розово-белые зефирины
облаков, вселяющих веру,
надежд упругие паруса,
словно ликов окрик немой, -
фотографии стариков, как укор,
всеведом порядка и правил, -
усталость пластинки запавшее
прорезью в душу - крупицы
цепных парафраз, снов цветных,
соучастие в песни - поэтам
поэтому тесно в избе
заветных желаний - запреты
приставлены к горлу... привет
запоздалому путнику - с этим
никак не управится время:
молчать и творить красоту
отражений безгрешных, - тема
достойных знамения вечно -
взыскующих душу вопросов, ответ...
кажется все еще розовым!.. Ведь...
15.09.1983, Киев
* * *
...мне многих жаль,
но я не от того
дурак, что всех жалею,
а от того, -
что всех люблю;
а мудрость только
со звездой моей
соизмерима,
и так терпима
звезда моя ко мне,
и на коне судьбы
проскачет обелиск
и - пальцы вниз -
заплачет одурь,
до небес подъемля
стих, - а ты притих,
как в травах мурава,
и все слова
о них - напрасны, -
многожалостны...
1984, Кропоткин
* * *
Рэю Брэдбери
Ведь мы все работаем в цирке
и каждый может увидеть, что захочет.
Какая опьяняющая душу истома,
какой аромат у этих нежных
стволов мироздания, когда стыкуются
"ветви стойких сортов" любви?
В ближнем, как в неизвестности,
живет облик былого очарования имен,
прекрасный прах падений и взлетов
духа человеческого, паренье в
пустоте над ступенями основ, -
удивительное ощущение чуда
вечность жизни и ее порождающего
веления времени, памяти
и прочих пределов терпения,
изъятых из обихода нас окружающей
обыденности - праздник всегда,
когда только нас посещает та связь
волшебства избрания... и размыкается
круг - ведь играем в манеже и
кольца его восходящей подобны
каркасом миллионов исполненных
величия пирамид и таинство созидания их -
дуновение ветров в творчества.
25.02.1987, Краматорск
* * *
Забытые пути свершений
возможности, не ставшие печалью...
как мыслесчастья отпечаток на стекле
горит огонь незримого признанья
в окне заброшенной судьбы моей...
* * *
Нас музы обнимали по утрам,
мы мчались в день на первое свиданье
с вечерней искренностью глаз навстречу
ночи воцаряющей Сей час
любви Нездешнее дыханье!
24-25.05.1987, Ахтырка
* * *
Мне только со стихами и осталось поделиться
своими мыслями. Во сне
все люди забывают о весне
возможностью продлиться
в оболочке, которая нам снится!
* * *
Как вечная любовь порой недолговечна -
так ты беспечна, но со мной
приходит воля... и покой.
На свете - счастья нет,
о как светла, светла, светла луна
* * *
Наступление лета пьянит,
забываешь о времени снов
и песчинка с обочины душу
вскрывает,
словно память ушла навсегда,
здравствуй солнце!
Как долго мы прожили заново?
Может нам не удастся успеть
искрой вспыхнуть в ночной тишине.
Небеса долгожданно синеют
и время не длится -
жизни плет отступает
и листья торжественно грезят,
и в зеленой траве
изумруды росы моих слез...
10.06.1987, Ромны
* * *
Застывшие веленья чувств
и мысли прозябанье безответной, -
покой засасывает совесть - годы спят,
все слепнет, исчезает память,
торжество
посредственных начал губительно
пленит, -
герои преданы, забвение -
удел не многих уцелевших; в суете
еще пройдут стада желаний
Остаться, и... остыть "от счастья". Сыты
сидят напольные пииты
на жердочке и голосят:
страдание не умерит зла
старанье не прибавит пыла
сомненье, как смола, застыло
в волненьях чувств истлевших,
словно узы, родства брачующих союзов,
где ложь - пророк, порок - его паства...
19.06.1987, Конотоп
СТАРЫЙ ОСКОЛ
И слова вновь отступают з в у ч а н и е м -
сжимается сердце предчувствием как-бы,
но это ощущение - не более, чем
продолжение жизни, вкус ее ткани,
как плач ребенка - свидетельство роста...
мы грустим, что так с ветром,
приходит счастье боли, величие времени -
малая толика летнего тепла; необратимо
его качество ушедшее поперек желанью
продлиться.
Но вдоль дорог - крылья преданности,
понимаемой, как стая прилетающей и
...отлетающей жизни, ее единственной,
движения ее только творящею,
а что решать не нам, или детям,
и где правильные пути, и как лучше
соотнестись, - ветер уносит соответствия мысли,
остается память тепла и... пепла, и снова
желания, их сообщества попыток обнаружить
исчезающее за словами, в звуке едва длящееся,
совестью не внушаемое: быть, ведать, читай - творить...
а от сердца, удивленно природе духа, отлегают,
лучами становьсь, усталости забот; оттаивают
забытые песьни призвания... Как велика
эта толика опаленности мигом преображения,
русло ее величавой наделености теплом,
эхо естества, его животворящая поступь!
29.08.1987
* * *
Прошагали рядом ветры судеб
скоро не простят нам замедленье
за повторным совести витком
притаилась немощь босоного
духа неиспрошенного крохи
не в почете трудности пути
затаились всуе скороходы
нет в продажи доблести святой
запотевшим верности окошком
все бреду в бреду наития начал,
вечных правил не окончены дознанья
и природе равновесие сулят
нам не стоило так резво обрываться
нить исчезла - в небе тесно от покоя
и расклеены афиши на морозе
карты розданы! в карманах пусто...
27.10.1987, Бобруйск
* * *
За мудрым советом утраты
значенье не светит умом
и страх пронизал законы
безбрежного чаянью вещих
и в полночь гласит не сбыться
конечный зигзаг пустоты,
а ты остановишься в теле
свидетелем жизни былой
и любящих плен соисканий
запутать сумеешь вдвойне
заботой о вечном блаженстве
27.10.1987, Бобруйск
* * *
Моих любимых я не повторю
не сможет Солнце упредить зарю
Господь сказал - я всех люблю...
а за окном - безвременье и лю-
бопытство памяти, внемлю...
ее законам
12.02.1988, Киев
* * *
Завтра будут созвездия рушиться,
а сегодня нам не сносить головы,
а ты приходи, поплывем в поднебесье...
может не вместе, в тесном кругу
запреты уйдут станут песнями
одинокие наши причуды: останься!
побудь еще только во сне состояться
осталось - как в инее - воздуха мало, -
просторный морозит приказ за окном, -
потом, может статься, забудется дальше и для...
18.02.1988, Киев
* * *
Состояние путей
относительно, словно
стоимость взлета -
падений растрата...
А правда, пока ты
находишь ее вдалеке,
уходит сей час
от ответа... где ты,
прозрением юности стынущей,
бремя надежд?
И в сумме отринувшей
заповедь века,
как ось составляющую
пламя сердец, -
пирамиды исканий упали...
без стержня печали
а человеки - вексели мира -
путь ваш во мраке
(будда не краше
дохлой собаки)
и лира чревата
вершением зла,
добровольцы от дел отошли,
как вешниe воды
под плугом истошным,
рожать разучились
крылатых вершителей?..
Буря - судьба, провидение -
малая толика счастья -
сегодня и только сейчас
забываются духа причины
но жизнь убаюканных
звездных племен, вопрошай
Бога о смысле?..
путей, недосказанность
цели все еще длится!..
13.01.1989
|
